11:03 | 18.08.2016 г. | Ystav.com

В Нижнем Тагиле все работники "Уралвагонзавода" резко выздоровели

Что стоит за случившимся в последние два года «чудесным оздоровлением» трудящихся россиян? В расследовании «Новой газеты» принимали участие рабочие Уралвагонзавода (Нижний Тагил)

Этим летом в Свердловской области в суде слушалось необычное дело. Сотрудник Уралвагонзавода  Петр А. после укуса комара во время командировки в Индию заразился малярией. Пролежав месяц в больнице, он вернулся домой.

В Нижнем Тагиле состояние здоровья резко ухудшилось. Петр был признан инвалидом второй группы, а через год — инвалидом первой группы бессрочно. Руководство предприятия, как могло, отмахивалось от всех требований инвалида. Не впечатлился его историей и главный государственный инспектор труда в Свердловской области. Потеряв работу и здоровье, бывший наладчик танкового производства обратился в суд.

Суд признал иск справедливым и обязал УВЗ составить акт о несчастном случае на производстве. Только имея на руках акт формы Н-1, пострадавший сможет оформить социальные выплаты, потребовать компенсацию вреда здоровью и расходов на оплату лекарств, выписанных по рецепту врача.

С Петром произошел несчастный случай, который лишил его здоровья в очень короткие сроки. Коллеги с завода сочувствуют ему, понимая, что инвалидность — это и их будущее.

Исцеленные президентом

Чудеса бывают не только в сказках. Настоящее чудо исцеления произошло в России в ночь с 31 декабря 2013-го на первое января 2014 года. Одним росчерком президентского пера от профессиональных болезней и даже самой их возможности были излечены почти треть работающих россиян. 30 процентов работяг лишились всех льгот, так как их работа перестала относиться к категории вредных.

С 1 января 2014 года в России начал работать закон о специальной оценке условий труда (СОУТ). Потребность в нем назрела сразу после того, как президент распорядился улучшить демографические показатели в стране. Чиновники, как могли, улучшали их, но нужно было что-то более эффективное, масштабное, чтобы сразу все показатели в короткие сроки взлетели к требуемым вершинам. И тогда на помощь пришел закон о СОУТ. На работодателей возложили ответственность — самостоятельно проводить оценку условий труда на рабочих местах.

Посмотришь в бумаги с измерениями и радуешься: жить рабочим стало намного легче

А профессиональные болезни и вовсе пропали. Улучшились и демографические показатели — не болеет у нас рабочий люд до пенсии.

В России складывается парадоксальная ситуация. Показатель профзаболеваемости у нас на два порядка ниже, чем в развитых странах Западной Европы.

Это притом что условия труда за десятилетия не изменились, оборудование и технический парк старые. Наивно полагать, что при таких данных рабочие места улучшили настолько, что люди перестали болеть. Вывод: официальная статистика реальной ситуации с профзаболеваниями в стране не отражает. 

 — Уверен Вадим Рузаков, начальник отдела по гигиене труда Роспотребнадзора по Свердловской области. 

В фундаментальных законах в сфере охраны труда на один смертельный случай приходится 10 тяжелых заболеваний. По нарастающей к основе своеобразной пирамиды идут показатели заболеваний средней тяжести, потом — легкой. Это в мире.

В России есть смертельные и тяжелые случаи профессиональных заболеваний, а под ними нет ничего. Поразительно здоров у нас рабочий человек. Есть еще одна, чисто российская, особенность: большая часть случаев профзаболеваний активно устанавливается перед выходом трудящихся на пенсию. До этого момента они скрывают свои болячки как военную тайну.

Помоги себе сам

У Людмилы М., обмотчицы в электроремонтном цехе Уралвагонзавода, есть внук. Хороший мальчик, через год пойдет в первый класс. Да только как родился, Людмила его ни разу на руках толком не держала. Руки ее так болят, что и при большом желании малыша не поднять.

Да я даже в душе нормально помыться не могу. У меня правая рука вообще не поднимается. Все время на обезболивающих. Ставлю «блокады» (так называют введение гормонов в суставы), но с каждым разом их действие все короче. 

— С отчаянием в голосе говорит Людмила Эдуардовна.

Все врачебные манипуляции, дорогостоящие препараты работница УВЗ оплачивает из своего кармана, потому что боль терпеть сил уже нет, а заводские врачи болезнь в упор не видят. И не только у нее. Женщины-обмотчицы постоянно жалуются друг другу на сильные боли, но на медосмотрах с некоторых пор молчат.

— Их наши врачи предупредили: будете жаловаться — уволим,

— объясняет Людмила.

Людмила Эдуардовна работает обмотчицей с 1992 года. После 10 лет работы у нее сильно испортилась осанка, начала болеть левая рука и поднялось плечо. Хождение по заводским врачам результата не принесло. Пришлось обратиться в районную больницу. Там лечение предложили только платное, так как завод не заключил с больницей договор. Пока суть да дело, у Людмилы начался отек левой стороны лица и туловища, плечо поднялось еще сильнее. Неврологу удалось убрать все эти симптомы, но он предупредил: такие проявления болезни смертельно опасны.

Так, в 2002 году началось долгое путешествие Людмилы по структурам, надзирающим за здоровьем и условиями труда граждан. С тех пор прошло 14 лет, все это время она пытается доказать профессиональный характер потери своего здоровья.

— Было довольно трудно выяснить, чем я болею, а главное — почему,

— говорит Людмила.

Перечень ее недугов длинный и пугающий. Плече-лопаточный периартроз обеих рук, у правой — третьей степени. Кондилит плеч, бурсит, синдром запястного канала на левой руке, капсулит правого плечевого сустава… Причина большинства этих болезней — повторяющееся физическое напряжение. Работа обмотчицы — яркое тому подтверждение. Стоя у станка, обмотчик делает одно и то же движение руками. И так — годами.

— Профпатолог Самохвалова из Института профпатологии в Екатеринбурге, куда я попала по направлению после своих многочисленных требований установить мне профзаболевание, вообще заявила, что мои болезни — результат миомы матки. Как это возможно?  

— Удивляясь выводам врача, продолжает Людмила. 

Пытаясь ответить на этот вопрос, я тоже прошла долгий путь, но взаимосвязи миомы и любой из упомянутых выше болезней не нашла.

— Между врачами и представителями Роспотребнадзора действует круговая порука. Куда бы я ни обратилась, мои документы смотрят, удивляются, а потом пишут, что… всё в порядке — ЗДОРОВА. Я обратилась в Институт травматологии и ортопедии в Екатеринбурге по направлению врача. Не взяла с собой ничего, кроме снимков МРТ. Специально не взяла… Знаете, что я услышала? «У вас периартроз 3-й степени, делать что-либо бесполезно, плеча практически нет. Сейчас главное, чтобы рука не приросла к телу».

Привезла заключение в Нижний Тагил, здесь плечами пожали — те, у кого с плечами все в порядке…

 — Рассказывает Людмила. 

Карательный медосмотр

У Василия Л. с Уралвагонзавода недавно в легких обнаружили затемнения. Подошел он к этому известию с присущей суровым тагильским мужикам фатальностью: жить осталось недолго. И главное, чтобы на заводском медосмотре на это внимания не обратили и не выдали волчий билет.

— Зачем вам эта вредная работа, которая вас в могилу и сводит? — спрашиваю Василия.

— А кредиты кто за меня заплатит? А коммуналку? Мне еще до пенсии дотянуть надо. Что толку на здоровье жаловаться? Вылечить уже не вылечат, а с работы выгонят.

Практически на всех крупных предприятиях Урала медицинский осмотр в понимании рабочих — карательная операция. Боятся его как огня. Если комиссия решит, что к работе ты не годен, — всё, конец, считай, что уволен.

— Уволить только по результатам медосмотра человека не могут. Но большинство, к сожалению, тонкостей закона не знают, поэтому поддаются шантажу работодателя. 

— Объясняет Павел Сергиеня, председатель независимого профсоюза «Солидарность» в Нижнем Тагиле.

Сегодня в диагностике профессионального заболевания заинтересованы только работники предпенсионного и пенсионного возраста. Всем остальным, особенно их работодателям, диагностика не выгодна.

— У нас недавно был случай, когда десятки рабочих Качканарского ГОКа (входит в ЕВРАЗ Холдинг) были отстранены от работы по решению медкомиссии. Они работали с блоками кремния. По гигиеническим показателям нормативы превышены не были, а вот в пыли канцерогенные факторы присутствовали. При осмотре на теле рабочих нашли подозрительные родинки. За возврат к работе бились и работодатель, и сами работники. Болеть никто не захотел. 

— Рассказывает Татьяна Богодяж, доверенный врач обкома Горно-металлургического профсоюза Свердловской области.

Имитация слуха

Почему профзаболевания своих тружеников отказывается признавать работодатель? Ему это невыгодно.

  • Во-первых, если на производстве официально зарегистрированы случаи профзаболеваний, существенно увеличиваются выплаты в соцстрахование.
  • Во-вторых, это репутационные потери. В-третьих, увеличиваются расходы на самих работников: если рабочему месту присвоен высокий класс вредности, придется к основному тарифу работника доплачивать 4%, добавить 7 дней к отпуску и установить 36-часовую рабочую неделю. Владельцам бизнеса такие траты не нужны.

Почему профзаболевания не хотят признавать сами работники?

В российском законодательстве для заболевшего на рабочем месте никакой адекватной социальной защиты не предусмотрено. Если у человека определили профзаболевание, руководитель не имеет права оставить его на прежнем рабочем месте в связи с утратой здоровья. Уволить такого работника закон не позволяет, сократить — тоже. Нужно предложить ему другое место работы. Предположим, перевели токаря 1-го разряда в дворники. Что дальше? Зарплата упала в разы. А если нет ставки дворника? Человека кидают с одного места на другое, а потом у него нервы сдают, и он сам увольняется. До пенсии недотянул, жить не на что. В центре занятости ему тоже не рады, потому что предложить нечего: профзаболевание как клеймо, с которым ни один руководитель тебя на работу не примет.

— Система устроена таким образом, что человеку нужно бороться за то, чтобы получить хоть какую-то компенсацию за потерянное здоровье. К нам обратился машинист-железнодорожник, заработавший тугоухость. С 2004-го по 2011 год он боролся за то, чтобы ему установили профзаболевание. Мы писали во все возможные структуры, и судились, и на телевидение обращались. Годы непрерывной борьбы. Но представитель Роспотребнадзора на транспорте сказал, что он ему профзаболевание не даст. 

— Уверен Рэстам Бикметов, главный технический инспектор труда Федерации профсоюзов Свердловской области.

Машинисты, равно как и летчики на воздушном транспорте, — это категория, которая сегодня в зоне риска по тугоухости. Но у них это заболевание не признают, а они продолжают имитировать хороший слух, чтобы не лишиться рабочего места и зарплаты. Из-за этого под ударом оказалась безопасность перелетов и перевозок. С глухими мы летаем и ездим.

— Представьте, человек всю жизнь профессионально рос, проходил курсы повышения квалификации, нарабатывал стаж, чтобы в будущем получать неплохие деньги, — рассуждает Рэстам Ильдусович. — И вдруг в 40 лет ему говорят: «Всё. Наработался». И ни денег, ни здоровья.

Что касается нашего машиниста, то через суды мы частично его права отстояли: выплаты получили, а после этого отправили на переосвидетельствование. В результате он опять здоров. Думаете, начал слышать? Физически — нет, а на бумаге — да, все сделано для того, чтобы не платить ему компенсацию за потерю здоровья. А теперь представьте, сколько у нас в стране машинистов. Представьте, сколько денег, если у них средняя зарплата 30—40 тысяч, фонд социального страхования должен им выплачивать ежемесячно. Отсюда и государственная политика: нельзя устанавливать профзаболевания, иначе придется платить всем.

Написать комментарий 1 комментарий

Алексей
Алексей

Увы. Это не только на Уралвагонзаводе, а повсеместно. "Заболел - застрелись" и еще: "Умри молодым - помоги Пенсионному Фонду России"

Ответить

Рейтинг@Mail.ru