10:11 | 18.08.2016 г. | Ystav.com

Сергей Алексашенко: деньги в России окончательно закончатся в марте 2018 года

Известный экономист Сергей Алексашенко в эфире радиостанции "Эхо Москвы" сделал несложные арифметические посчеты - когда в России окончательно закончатся деньги

Предлагаем вашему внимаю фрагмент этого интервью

Я. Широков.

Сергей, начнем с места в карьер. Вот вы написали на днях в статье предупреждение о том, что в России у государства могут кончится деньги к выборам 2018 года. У меня сразу вопрос потребительский: какова вероятность, что такой сценарий случится?

С.Алексашенко
― Яков, понимаете, как: прогнозировать, когда кончатся деньги у нашего государства – вещь достаточно неблагодарная, потому что в значительной мере это зависит от того, как будут двигаться мировые цены на нефть, как будет двигаться курс рубля к доллару. Ни то, ни другое, по счастью или по несчастью, не находится в руках российских властей.

Я просто проделал простое арифметическое упражнение. Я предположил, что цены на нефть остаются до середины 2018 года, то есть на ближайшие два года, на среднем уровне 45 долларов за баррель; курс доллара находится на уровне 65 рублей за доллар, средний курс; понятно, что он будет чуть выше, чуть ниже – не очень волнуют эти колебания; и что государство проводит сдержанно-умеренную бюджетную политику. То есть, конечно, бюджетный популизм, с точки зрения повышения зарплат и пенсий, он присутствует, с точки зрения сохранения неизменными номинальных расходов присутствует. Но тем не менее правительство ограничивает свой дефицит 3,8 триллиона рублей, чуть меньше четырех – примерно то, на что рассчитывает министр финансов Антон Силуанов в этом году, что такой же дефицит бюджета будет в 16-м, 17-м, 18-м году.

И еще одно предположение, что в течение 16-го и 17-го года, так или иначе, государство продаст пакет «Башнефти» и продаст большой пакет – там 19% — «Роснефти», за что получит триллион рублей. А дальше вступает в действие арифметика, что в Резервном фонде и в Фонде национального благосостояния находится чуть меньше 7,5 триллионов рублей; вычитаем 1,5 триллиона рублей, замороженных, из Фонда национального благосостояния в разные проекты, которые изъять невозможно, и остается чуть меньше 6 триллионов рублей. И мы понимаем, что деньги у бюджета, резервы заканчиваются аккурат в середине марта 2018 года. То есть, на самом деле, никаких сложных рассуждений, никаких долгоиграющих расчетов; простые гипотезы и оценка того, что происходит.

Да, еще экономика, конечно, не растет, потому что, чтобы предположить, что начнут растут доходы бюджета, для этого экономика должна расти процента на 4 в года, потому что 1 процент роста не даст никакого прироста в доходах. Вот такое нехитрое арифметическое упражнение, которое показывает, что до президентских выборов бюджет дотянет, а вот, что будет дальше, пока никому неизвестно.

Е.Канакова
― Сергей, но тем временем банк России назвал невозможным повторение дефолта 98 года. Вы согласны с этим утверждением или нет?

С.Алексашенко
― Да, конечно, согласен. Потому что дефолт 98-го года – это неисполнение Минфином своих обязательств по погашению внутреннего долга. И я напомню, что тогда, летом-осенью 98-го года каждую неделю Минфин должен был на аукционах по ГКО-ОФЗ гасить миллиард долларов по тому курсу, который был до дефолта. Собственно, миллиард долларов гасить даже сегодня Минфину было бы тяжело за неделю, несмотря на то, что и цены на нефть выросли и экономика существенно выросла, и доходы минфиновские выросли и резервы огромные. Сейчас, конечно, такого давления платежей по долгу нет. Долг находится на уровне 15% ВВП, чуть больше. И так краткосрочных платежей очень-очень мело, поэтому, конечно, ничего похожего на дефолт 98-го года быть не может. Но это не означает, что нынешний кризис легче, чем кризис 98-го года.

Я.Широков
― А как вам, кстати, идея министра транспорта Соколова ввести дополнительный акциз на дизельное топливо для большегрузов?

С.Алексашенко
― Я считаю, что министр транспорта Соколов, видимо, не очень хорошо услышал указание президента, что до 2018 года налоги повышаться не должны. Он как-то проявил такую исключительную политическую неграмотность. Тем более, что, собственно говоря, объясняет он это тем, что нужно сместить грузовые перевозки с дорог на водные маршруты. Не знаю, он вроде как министр транспорта, он должен хорошо видеть, как устроена дорожная сеть, как устроена железнодорожная сеть и как устроена водная сеть и понять, что замены полноценной очень-очень редко на таких маршрутах можно придумать.

Там в новостях, на самом деле, прозвучало, что нужно увеличить сборы в систему «Платон», поэтому я хотел понять, это все-таки акцизы он предлагает повысить или сборы в систему «Платон»? Потому что, как мы знаем, бенефициаром системы «Платон» являются совсем другие граждане, на не российский бюджет. Но в любом случае для меня это предложение министра выглядит более, чем странным и непродуманным.


Е.Канакова
― Все помнят протесты дальнобойщиков. Как вы думаете, вот эти новые инициативы, они вызовут новые акции протеста среди водителей большегрузов?

С.Алексашенко
― Я думаю, что любое повышение налогов на дальнобойщиков может вызывать новые акции социального протеста. Хотя, конечно, с точки зрения реакции на повышение акциза на дизельное топливо, будет менее ощущаемо, мене очевидным для них, чем введение такой платы, как была введена при «Платоне».

Е.Канакова
― Сергей, хочется перейти к вопросу о строительстве новых газопроводов. В вашем блоге на нашем сайте echo.msk.ru вы написали, что вся идея массированного строительства новых газопроводов в Европу не имеет никакого рационального объяснения. Можете ли вы пояснить?

С.Алексашенко
― Да. Екатерина, смотрите, у нас «Газпром» очень странная компания, которые вроде как акционерное общество, вроде как должно работать на зарабатывание прибыли, на рост своей капитализации, и, соответственно, очень рачительно относиться к тем деньгам, которые компания тратит; и очень хорошо понимать, особенно для компаний, которые транспортируют по трубам… «Газпром» не сжижает газ, он мог сжижать и танкерами держать в море, как многие нефтяники делают, а должен добыть газ засунуть в трубу, извините, и доставить потребителю. Есть, конечно, хранилища, но их не очень много.

И поэтому «Газпром» — это компания, которая очень четко должна понимать, кому она этот газ продает, прежде чем его добыть. И, собственно говоря, этот тезис «прежде чем добыть газ, мы должны его продать» менеджеры «Газпрома» озвучивали неоднократно, и он такой, абсолютно рациональный и понятный.

К сегодняшнему дню добычные мощности «Газпрома» превышают его текущую добычу примерно на 40-45 процентов. И вообще говоря, добыча «Газпром», начиная с 2013 года, она последовательно идет вниз, падает, и в этом году ожидается опять новое падение, «Газпром» будет добывать все меньше и меньше газа, и, соответственно, получается, что компания вложила огромные совершенно деньги в то, что добывать газ не нужно. То есть освоили месторождения, освоили миллиарды долларов, триллионы рублей, а газ продать не могут – это первая проблема.

А вторая проблема – так получилось, что и исторически и географически основной рынок сбыта для России – это Европа, включая Украину, Белоруссию. Будем считать, что Турция тоже почти Европа. И трубы туда идут, соответственно, дотянуть с Ямала на Китай трубу пока «Газпром» не собирается, не думает. Не знаю, может, не хочет этого делать. И получается, что на сегодня транспортных мощностей трубопроводов почти в два раза больше, чем реальный экспорт у «Газпрома» в Европу.

И вот поставьте себя на место просто: у вас есть возможность увеличить добычу газа, у вас есть возможность увеличить транспортировку газа через имеющиеся мощности – а для чего вам строить новые газопроводы? Есть две гипотезы. Первая: для того, чтобы строители газопроводов хорошо заработали на этом. А второе: вы хотите кого-то наказать, то есть наказать транзитную страну, которая называется Украина.

Е.Канакова
― То есть, я правильно понимаю, что в убыток себе, власть намерена лишить Украины доходов от транзита российского газа, правильно?

С.Алексашенко
― Знаете, в убыток себе власть – неправильно. Власти наплевать, что будет происходить с компанией под названием «Газпром» — вот так вот. То есть это даже не страна, это конкретно компания «Газпром», прибыль которой уже сжимается до нуля и подрядчики строительные газопроводов зарабатывают в десятки раз больше, чем зарабатывает сам «Газпром» от продажи газа, они зарабатывают на строительстве трубы.

Власти все равно. Вот для власти «Газпром» не является самостоятельной коммерческой компанией, как, собственно, и большинство госкомпаний, которыми владеет наше государство, они, в общем, неинтересны государству никак. Экономические агенты, платящие дивиденды – там про дивиденды раз в год только говорится. А вот как возможность полого влияния в той или иной ситуации. Вот «Газпром» — это инструмент политического давления на Украину и частично на Белоруссию.

Я.Широков
- Мы сейчас говорим о западном направлении. Есть же еще и восточное, и туда мы вроде бы хотим в Китай гнать большие объемы газа. Насколько я понимаю, перспективы там у нас не слишком радужные?

С.Алексашенко
― Я повторю то, что месторождения «Газпрома», газовые регионы «Газпрома», где можно добывать газ, они физически разделены большим расстоянием. Вот то, что ориентировано на Европу – это все-таки Западная Сибирь, Ямал – это идет в Европу. А Восточная Сибирь — в первую очередь Чаяндинское месторождение, Ковыктинское месторождение, в Иркутской области в Якутии и примыкающие малые месторождения – они ориентированы на Китай. Между ними большое расстояние – 1,5 тысячи километров, где ни трубы, ни потребителей газа. И поэтому все, что строится на Китай, это строится от восточных месторождений, причем опять «Газпром», начиная с Чаяндинского месторождения, которое в обустройстве стоит гораздо дороже, газ которого будет стоить гораздо дороже, чем Ковыктинское… Знаете, как я всегда говорю, что расходы «Газпрома» — это всегда чьи-то доходы и не надо их трогать. Вот есть люди, которые хотят и умеют зарабатывать на «Газпроме» и дай бог им здоровья. И, соответственно, там все это строится.

И последнее, что сказал «Газпром», точнее, из его отчета исчезла фраза о том, что поставки в Китай начнутся в 2019-м году. То есть похоже, что опять та же самая ситуация, что вроде бы как по всем сообщениям строительство трубы в Китай идет по плану, финансирование трубы идет по плану, то есть подрядчики «Газпрома» зарабатывают нужные им деньги, а газ – пока непонятно: не то не могут добыть, не то не могут продать в Китай все-таки. То есть такой контракт не совсем понятный.

Е.Канакова
― Сергей, мне бы хотелось все-таки вернуться в западном направлении немного. Если кремлевские экономисты думают, что экономика Украины близка к краху – ваше мнение, в каком состоянии сейчас Украина экономика? Выдержит ли она это давление нашей страны?

С.Алексашенко
― После аннексии Крыма и после того, как Россия спонсировала войну в Донбассе, Украина экономика потеряла примерно четверть, то есть 25% своих объемов. Понятно, что даже при высоких темпах в 4% для того, чтобы выйти на уровень 2013 года украинской экономике понадобится лет 6-7. Пока спад украинской экономики закончился. Она уже два с половиной квартала медленно, но растет, сводки хорошие, инфляция быстро снижается. Но рост то же самое – 1,2%. В общем, понятно, что с такой скоростью до уровня 13-го года лет 25-30 придется двигаться.

У каждой экономики есть свои внешние шоки. Вот для российской экономики внешним шоком послужило падение цен на нефть, и как-то вот экономика приспособилась: у нас упал импорт, население сократило потребление, упали объемы инвестиций. Экономика привыкла к новым условиям, и цена на нефть… уже никто не вспоминает, что она была 100. Ну, живем при этих 40-50 и как-то нормально живет, неплохо.

То же самое украинская экономика. То есть тот шок, который очень сильно чувствовался в 14-м и в первое половине 15 года, связанный с потерей Донбасса, потерей Крыма – сейчас, похоже, экономика к этому приспособилось. Да, для Украины очень важная потеря – это потеря российского рынка, который Россия закрыла и выходом из СНГ, и введением санитарных норм, и разрыв военного сотрудничества, в том числе, по инициативе украинской стороны. А еще Россия закрыла транзит российских товаров в Среднюю Азию и Казахстан. Внешние шоки для Украины, они продолжаются. Но похоже, что экономика как-то с ними научилась справляться и падения точно нет.

Е.Канакова
― Но не на пороге краха, правильно?

С.Алексашенко
― Нет, нет. Никакого краха не видно.

Я.Широков
― У меня вопрос к сегодняшним новостям. Зачем нам еще одна база на Ближнем Востоке и конкретно, зачем нам база в Иране?

С.Алексашенко
― Я так понимаю, что пока речь о базе не идет. Пока там есть какое-то соглашение, что российская авиация может располагаться на иранских аэродромах. То есть непонятно, в каких статусах. И на самом деле, меня интересует, а Совет Федерации у нас этот вопрос утвердил уже, что у нас российские войска могут размещаться на территории исламской республики Иран?

Я.Широков
― То есть вроде как уже взяли под козырек и сказали, что готовы утвердить.

С.Алексашенко
― Нет, стоп! Между «готовы утвердить» и «утвердили» все-таки есть какая-то разница. Я там понимаю, что по Конституции президент все-таки не может размещать войска за границей без решения Совета Федерации. А если войска уже размещены, то, значит, у нас с Конституцией не все в порядке или с Советом Федерации, или с президентом.

Я.Широков
― А у нас же было голосование еще осенью, когда начиналась история с Сирией, что вроде как Совет Федерации вновь дал разрешение.

С.Алексашенко
― На Сирию или на Ирак?

Я.Широков
― По-моему, там не уточнялось, где границы.

С.Алексашенко
―А, то есть мы можем размещать войска где угодно, по всему миру. Тогда, конечно, вопросов нет, если Совет Федерации дал такой карт-бланш президенту, что он может размещать войска где угодно, тогда хорошо, слава богу. Значит, закон у нас что дышло: повернули и всё в порядке.

На самом деле, объяснение военных достаточно прагматическое, что аэродром в Иране находится на расстоянии меньше тысячи километров от объектов применения сил Российской Федерации, короче говоря, чего бомбим – 900 километров от Ирана. А сегодня летают туда из авиабазы в Моздоке, и это 2 100 – 2 200 километров. То есть просто сокращение затрат керосина авиационного и больше бомб можно брать, то есть повысить эффективность боевой авиации.

С точки зрения военных всё понятно, то есть они экономят свои ресурсы. Мы меньше будем закупать керосина, но больше использовать бомб и ракет, которые лежат на складах и которые, вообще говоря, никому не нужны.

Но, с точки зрения военно-политической и политико-военной, понятно, что распространение российских вооруженных сил по всему региону точно совершенно говорит о том, что «коготок увяз – всей птичке пропасть»; что Россия все больше и больше вовлекается в региональный конфликт, скажем, на Среднем Востоке. И понятно, что размещение российских самолетов в Иране точно совершенно создаст напряжение в отношениях и с Саудовской Аравией и с Израилем. То есть, в общем, Россия становится…, как слон в посудной лавке: влезает туда все больше и больше, создавая проблем все больше и себе и окружающим.

Я.Широков
― Я бы хотел еще добавить. У меня первая мысль была, когда я услышал про эту базу, что вот опять решили утереть нос США.

С.Алексашенко
― Яков, я не знаю. Мне кажется, что вообще, вся сирийская компания, все участие России в сирийских делах – это как раз всё «утереть нос США». То есть ради этого всё и происходит. И для того, чтобы США наконец признали, что мир точно не однополярный, а как минимум биполярный, а еще лучше сказать, что он многополярный…

Справка Устав.Ком

  • Сергей Алексашенко
  • экономист, первый зампред правления Центробанка в 1995-1998 гг
  • Руководитель аналитической группы «Центр развития», бывший первый заместитель председателя Центрального банка РФ и член Совета директоров ЦБ РФ;
  • Родился 23 декабря 1959 г. в г. Ликино-Дулево Орехово-Зуевского района Московской области; окончил экономический факультет МГУ в 1986 г., кандидат экономических наук; с 1986 г. работал в Центральном экономико-математическом институте АН СССР; 1990-1991 — ведущий специалист Государственной комиссии по экономической реформе СССР, принимал участие в разработке программы «500 дней»; 1991-1993 — исполнительный директор Экспертного института Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП); 1993-1995 — заместитель министра финансов РФ; 1995 г. — генеральный директор Экспертного института РСПП; с декабря 1995 г. — первый заместитель председателя Центрального банка РФ, вышел в отставку после назначения председателем ЦБ В.Геращенко в сентябре 1998 г.; был председателем Комиссии по аудиторской деятельности при Президенте РФ, первым заместителем председателя Наблюдательного совета Сбербанка РФ (1996-1999); член Наблюдательного совета ОАО «Агентство по ипотечному жилищному кредитованию» с 1996 г.;
  • Автор более ста публикаций по проблемам налоговой системы, приватизации, экономической социологии; женат, имеет троих детей; увлекается фотографией, видеосъемками. 
     

Написать комментарий 1 комментарий

Владимир Ленин
Владимир Ленин

Ничего страшного, товарищи. Пролетариату деньги не нужны. Деньги - это капиталистическая утопия

Ответить

Рейтинг@Mail.ru