22:23 | 02.11.2015 г. | Ystav.com

Интервью Вячеслава Гайзера за год до ареста

Примерно за год до своего ареста бывший глава Республики Коми дал интервью газете Усть-Выемского района «Вперед». В связи с недавней публикацией беседы журналистов «Ведомостей» со свердловским губернатором Евгением, мы решили опубликовать интервью Гайзера местному изданию. На фоне того, что в настоящее время известно о деятельности Вячеслава Гайзера и ОПГ «Коми» во главе региона, интервью, опубликованное в июне 2014 года, кажется особенно интересным.

Вячеслав Гайзер о карьере

- Бытует мнение, что во власть легко попасть детям олигархов либо уже состоявшихся политиков, чиновников. Насколько известно, вы ни к одной из этих категорий не относитесь. То есть своим примером вы доказали, что шанс достичь высоких позиций есть у любого человека. Так каковы эти шансы? - Никакого секрета нет. Что касается моего происхождения, жизненного пути: я из обычной рядовой семьи. Моя мама - учитель химии и биологии. А отец – шахтер. Поэтому никаких привилегий, никакой, как говорят, «волосатой руки» у меня не было. Мой собственный опыт говорит, что шансы состояться, не важно, в какой области, есть у любого. Все зависит от самого человека и, конечно, от умения почувствовать тот момент, место и время, которые будут являться твоим шансом. - И все-таки, это больше везение - оказаться в нужное время в нужном месте - или это серьезный труд? - Конечно, труд. Я в принципе считаю, и это опять же мой жизненный опыт, что без труда - тяжелого, каждодневного - никакое везение не поможет. Везение – это такая кратковременная вещь, но если она не основана на твоем профессионализме и, самое главное, на желании и способности много и иногда тяжело работать, ничего не получится. - Какую цель ставили перед собой в молодости? Объясню. В свои 17 лет лично я не могла определиться, кем хочу стать в этой жизни. Отшучивалась, что буду президентом страны (зачем мелочиться). Когда вы определились с профессией? - Цель у меня всегда была одна – получить достойную специальность и стать профессионалом. Я тоже в молодости не представлял, кем хотел бы стать. Но так получилось, что мне повезло с выбором направления. По своей основной профессии я - инженер. Второе образование – финансовое - получал позже, когда работал в банке. Так вот, и в банковской сфере, и на государственной должности, всё было основано на тех знаниях, которые мне дала базовая профессия. И в этом случае я считаю, что пусть на тот момент выбор был и неосознанный, но очень верный. - Кто или что повлияло на ваш выбор? - Наверное, обстановка в тот момент времени, те тенденции востребованности на рынке труда. К тому времени, как я стал поступать в институт, уже активно развивались автоматизированные системы управления и робототехника. Мне в принципе была эта тема интересна, она же новая была, а раз новая, я считал, значит, перспективная. Во-вторых, это же инженерная специальность. Я до сих пор считаю, что инженерная специальность – это основа всех основ. Для ребят – это точно. - В каком возрасте решили, что хотите строить карьеру и сразу ли появилась такая возможность? - Я с детства считал, что нужно двигаться только вперед. Так как если ты ставишь перед собой цель стать профессионалом, то значит, ты ставишь перед собой цель сделать карьеру, естественно, и не важно где – в политике, в профессии, в общественной деятельности. А возможность, еще раз повторюсь, она в руках самого человека. Просто ее надо почувствовать и воспользоваться. Востребованность есть всегда и везде. В школе, например, я был секретарем комитета комсомола. Большей части ребят это было, наверное, неинтересно. Хотя в комсомол все вступали, думаю, абсолютно искренне. Но заниматься дополнительной работой (а это работа, и не простая), не каждый хотел. Я никогда работы не боялся, так как понимал, что если не стремиться проявить себя, то тебя никогда и не заметят. Ведь основная цель, когда ты растешь, как профессионал – не просто доказать самому себе, что ты это можешь и умеешь, важно, чтобы это увидели и окружающие. Поэтому такая возможность есть у каждого человека с самого детства, самое важное – захотеть чего-то достигнуть. Сегодня в чем беда очень многих молодых людей? Это всеобщая инфантильность – ожидание, что я буду сидеть, ладошку подставлю, и мне с неба упадет. И карьера, и все остальное. Да не будет так никогда. Наше поколение (не потому, что я себя к пожилым отношу) все-таки меньше боялось этих сложностей, трудностей с комфортностью в жизни. Если мы считали, что это перспективно, то, не задумываясь, ехали на буровую, в шахту и так далее. А сейчас восемь из десяти скажут: да зачем мне это надо, но при этом ожидают, что у них будет какая-то перспектива. Не будет! Тот, кто боится пожертвовать комфортом ради того, чтобы сделать себя, вообще никогда ничего не получит. - Думали ли вы, что займете самый высокий пост в республике и станете главой? - Да я даже никогда не задумывался, что окажусь в исполнительной власти. Это тоже, собственно, дело случая. Я работал в банковском бизнесе, и у меня неплохо это получалось. Сегодня можно в профессиональном сообществе спросить и, я надеюсь, что мои бывшие коллеги подтвердят, что я был не самым плохим банкиром в республике. Мы были очень хорошо знакомы с Владимиром Александровичем Торлоповым, у нас складывались очень хорошие человеческие отношения еще в те времена, когда он из профсоюзов только перешел в исполнительную власть. Став главой Коми, он попросил помочь разобраться в денежном хозяйстве республики. Тогда ведь была очень тяжелая ситуация, это сейчас все забылось…. Но когда я пришел на должность заместителя министра финансов, люди уже по полгода не получали заработную плату в бюджетной сфере. Республика фактически была банкротом. Только по внешним займам долгов, неурегулированных перед банками, было на десятки миллионов долларов. Я помню моменты, когда с Александром Захаровым (министр финансов РК) мы сидели по ночам и разбирали платежки каждого министерства, чтобы принять решение – купить инсулин в больницы или остановить аварию на каком-то производстве. И мы это сделали. Порядок навели. Но даже тогда и мысли не возникало, что я из финансовой сферы стану чистым политиком или управленцем. Так сложились обстоятельства, что по профессиональной направленности попал в президентский кадровый резерв, глава государства принял такое решение, предложив занять эту должность, и я не считал возможным отказаться. - И сомнений не было, что не справитесь? - Конечно, были. Но это было осознанное решение. Я считаю себя ответственным человеком, и если президент страны оказал мне такое доверие, то сомневаюсь я или нет, я обязан оправдать это доверие. - Возвращаясь к Владимиру Торлопову… Как сегодня складываются отношения? - Также как и всегда, по-человечески очень хорошие и рабочие. Он же наш сенатор и очень большой объем работы выполняет в законодательном собрании. Его опыт мы используем, чтобы лоббировать интересы республики на федеральном уровне. - На ваш взгляд, кому легче работалось бы в должности руководителя региона: финансисту, юристу, строителю, филологу, человеку, которому ближе социальная сфера? Какое направление вы бы посоветовали выбрать выпускнику-2014, который мечтает сделать карьеру? - Да это не суть важно, какое направление. Я считаю, что главное – быть хорошим специалистом в своем деле и иметь навыки управленца, организатора. Так как самое сложное - это организовать сам процесс, организовать людей и установить контроль за исполнением принятых решений. Я знаю прекрасных губернаторов, своих коллег, которые пришли на эту должность, будучи по профессии инженерами, нефтяниками, в конце концов, гуманитариями. Но при этом они являются хорошими профессионалами именно с точки зрения умения организовать людей. Это основное качество. - Знаний в какой области вам не хватает, и как вы это компенсируете? - Ну, прошли уже те времена, когда я был вынужден освоить много чего даже в тех областях, к которым до прихода во власть никогда в жизни не имел никакого отношения. Хотя считаю, что было бы еще полезней набрать дополнительную базу знаний по техническим направлениям. Так как все равно у нас большой блок проблем остается в жилищно-коммунальном хозяйстве, по инженерной инфраструктуре, с дорожным строительством. Для того, чтобы контролировать процесс – нужно досконально его знать. - Вы довольны работой вашей команды? Согласны ли вы с тем, что только в команде можно добиться успеха? - Во-первых, один в поле не воин, и это не мной придумано. Без команды единомышленников точно ничего сделать невозможно. Доволен ли я работой команды? На 100 процентов, конечно, нет. Но, если человек впадает в иллюзию на какой-то момент, что его все устраивает в работе команды, значит, у него самого что-то сбилось в плане оценки ситуации. Идеального правительства не бывает и никогда не будет. Как раз главная задача первого лица – не впадать в эйфорию, а понимать каждый день, какие недостатки в работе правительства вылезают, и как их поправлять, в том числе принимая кадровые решения, какие бы тяжелые они ни были. - Есть такие руководители, которые считают, что без них земля перестанет вертеться. Просто боятся переложить на кого-то ответственность даже на короткое время. Есть ли в вашем окружении люди, на которых вы можете оставить государственные заботы со спокойной душой, или относитесь как раз к тому беспокойному типу? - То чувство ответственности, которое есть у меня, как у первого лица республики, никому передать невозможно. Есть ли такие люди, которым доверяю руководство регионом и правительством, когда я, например, в отъезде? Конечно, такие люди есть, и в этом смысле мне повезло. Другое дело, что чувство беспокойства меня все равно не покидает. И это естественно. Какие бы замечательные специалисты не подменяли тебя, ответственность-то лежит конкретно на тебе. - Есть такое расхожее выражение: «Губернаторская власть хуже царской: до Бога высоко, до царя далеко». Вы согласны с этим? - Я не только согласен. Напомню, есть еще народная поговорка: «Положение хуже губернаторского», это же не на пустом месте придумано.

Вячеслав Гайзер о работе

- Когда выдается такая возможность побеседовать с главным человеком в Коми, трудно не коснуться самых актуальных вопросов государственного управления регионом и происходящих событий. Одно из них прозвучало на всю страну. В день подписания протокола к соглашению с ЛУКОЙЛом, произошел пожар в нефтяном резервуаре. Даже мало разбирающийся в экономике человек понимает, что компанией понесен колоссальный ущерб. Как эта ситуация может отразится на обязательствах, о которых было заявлено в рамках соглашения о сотрудничестве между правительством Коми и ЛУКОЙЛом? - Напрямую к соглашению это не имеет никакого отношения. Пожар - момент, связанный с производственной деятельностью нефтяной и газовой промышленности. Это высокотехнологичные виды производства, где, к сожалению, такие вещи случаются. Главное, чтобы они не были завязаны на человеческий фактор. Сейчас на месте работает государственная комиссия, проводится расследование причин аварии. И здесь важно, как реагирование происходит на эту ситуацию, каковы последствия этой ЧС для природы, для окружающих – они должны быть минимизированы. Соглашение с компанией заключено по более широкому кругу направлений совместной работы. И в любом случае оно будет выполняться, для того и подписывается. А республика будет помогать компании - как стратегическому партнеру и крупнейшему налогоплательщику - выходить из тех тяжелых ситуаций, которые, не дай Бог, будут возникать. - Вопрос касается естественных монополий, а именно, каким образом республика может регулировать, например, вопросы ценообразования? - Все эти вещи и так регулируются государством. Цена, например, тех же нефтепродуктов во многом зависит от системы налогообложения, которую государство определяет, и от того, как она меняется. Это те косвенные рычаги, которые приводят либо к стабилизации, либо к повышению цен. Ценообразование естественных монополий регулируется по государственным законам. И в этом смысле необходимо, чтобы был постоянный жесткий контроль, в том числе и общественный, за тем, как соблюдают правила игры эти естественные монополии. Мы прекрасно понимаем, какое влияние имеют естественные монополии на развитие экономики республики в целом, и понимаем, что этот контроль нужно поставить на более профессиональный уровень. Поэтому сейчас я дал задание – решить вопрос о создании в регионе Совета потребителей ресурсов естественных монополий. Для организации прозрачного общественного контроля за монополиями. Треть членов Совета будет представлена организациями потребителей, то есть теми, кто сегодня особенно зависим от продукта, производимого компаниями-монополистами, треть - общественники, которые представляют права потребителей, и треть – это представители депутатского корпуса, политических партий, которые представляют избирателей, жителей республики. Но, самое важное, чтобы они были профессионалами в этих вопросах, и чтобы этот совет как раз на новый уровень поднял вопросы, связанные и с контролем, и с работой правительства республики с компаниями. - Ваше отношение к событиям на Украине? - Считаю, что это трагедия. У тех, кто живет и трудится на территории республики, есть родственники, знакомые, погибшие в этих событиях. Главное, чтобы как можно быстрей прекратилось кровопролитие, и наступила какая-то стабилизация в общественно-политической обстановке, так как все остальное бессмысленно и невозможно, если будут умирать люди. В республике ситуация в целом всегда контролировалась и будет контролироваться. Это касается не только работы надзорных и правоохранительных органов, но и правительственных. Мы, естественно, в курсе тех тенденций, которые в любом направлении в обществе развиваются. Ничего подобного у нас нет, и мы будем делать все возможное и невозможное, чтобы у нас сохранялась спокойная обстановка. Одна из самых моих любимых фраз, которую в свое время сказал Столыпин в Государственной Думе, когда его в очередной раз все наши революционеры «терзали»: «Разница в чем? Вам нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия». Так же и здесь. Потрясения, они только к развалу приводят - в семье, в республике, в обществе. Нам работать надо, созидать, тогда и мы будем спокойно жить, и дети наши. - На последнем заседании правительства поднималась тема ремонта дорог после того, как свою работу, например, после устранения аварий на тепловых сетях или сетях водоснабжения, сделают коммунальщики. Что необходимо предпринять, чтобы ремонт дорог был качественным? - Коммунальщики убирают за собой, но делают это, скажем так, непрофессионально. Главный недостаток – отсутствие взаимодействия тех служб, которые отвечают за разные участки работы. Муниципалитет должен следить, чтобы планы дорожных работ и планы проверочных мероприятий, испытаний сетей, логически вытекали один из другого, а не так, чтобы дорогу положили, а потом начинают трубы менять. Но даже если это произошло, то восстанавливать порушенные участки должны не сами коммунальщики, они должны нанимать дорожников, чтобы те сделали все по нужной технологии. За этим должен быть серьезный контроль. - Вопрос касается городской среды: устраивает ли вас то, как обустроены наши города? - Нет. - Что нужно, чтобы ситуация поменялась? - Работать надо - начиная от генпланов и заканчивая вовлечением общественности в проекты развития городской среды, малых архитектурных форм. - В сентябре прошлого года вы поставили задачу, чтобы эта тема получила развитие. Подвижки видите? - Есть подвижки. Единственное, меня не устраивает скорость этих подвижек. Это инерционный процесс, но он во многом связан (и я это понимаю) с недостатками законодательства. Допустим, реализация того же проекта по расселению квартала в центре Сыктывкара. Ведь до сих пор до конца не решены вопросы с рядом семей, которые подлежат переселению. И это наше отличие от западных стран. Жители предъявляют претензии: в конце концов, сколько можно видеть эти полуразвалившиеся деревяшки? Хочу сказать, что в течение двух лет можно было это все убрать и нормально застроить. Но для этого нужно менять законы и как раз по западным стандартам. Где главное – это общественный запрос на приведение в порядок городской среды, а не злоупотребление правом конкретного жильца. У нас сегодня как: он уперся и сказал, что ни при каких обстоятельствах не съедет, пока ему не построят небоскреб. И все. И ничего город сделать с этим не может. Стоит этот полусгоревший дом в черте города. Это правильно? На мой взгляд – нет. Нигде в мире такого нет. Всегда привожу в пример Англию. Когда ездил туда учиться по линии минэкономразвития России, нам показывали районы, которые были перестроены. Мой вопрос, каким образом удалось так оперативно все сделать, если здесь стояли частные дома, англичане даже не поняли. Это же общественные нужды! Провели референдум в городе, если большинство сказало «да», то вступает в силу закон. На конкурсе определяется оценщик, каждый дом оценивается, человек предупреждается за полгода о предполагаемом сносе дома, открывается счет, куда - согласно проведенной оценке - перечисляется сумма от государства, и человеку или семье дается полгода на переселение. Через полгода приходит бульдозер и сносит все. И на этом все разговоры о демократии заканчиваются. Зато там нигде нет таких проблем с городской средой, как у нас. - Были попытки внести изменения в наше законодательство? - Были попытки, но, к сожалению, неудачные, так как все упирается, на мой взгляд, в очередной виток демагогии, что таким образом защищаются чьи-то права. Права жильцов, которые подлежат переселению, должны защищаться, но не путем шантажа всего окружающего общества. Здесь есть над чем работать. - Еще одна глобальная тема – реформа местного самоуправления. О ней много говорится, в адрес реформы звучит много критики. На ваш взгляд, когда наши власти на местах действительно смогут управлять? - Что касается местного самоуправления, как идеологии или как системы, то я считаю, идут абсолютно правильные процессы. Без местного самоуправления развивать регион невозможно. В чем недостаток нашей системы местного самоуправления? Первое, это то, что невозможно создать структуру с ответственностью и полномочиями, но при этом не наделить ее финансовыми ресурсами. Сейчас расклад следующий: финансы основные оставили на федеральном уровне, пару налогов на уровне субъекта и почти ноль на муниципалитеты. Это нерабочая схема. Самоуправление вроде как есть, есть попытки что-то сделать, но без ресурсов это сделать невозможно. Самый настораживающий момент в том, что происходит в последние годы. По закону самоуправление есть, а на деле исчезает, так как все полномочия, которые на самом деле должны быть внизу – это и образование, и здравоохранение – передвигаются на уровень субъекта. Хотя кто, как не жители района или города, заинтересованы в том, чтобы была нормальная школа, нормальная больница. Они ж там живут. Это первое условие: надо ставить все с головы на ноги и создавать нормальную систему, как во всем мире. Есть местное самоуправление, и основа его – финансовая. Второе, не менее важное условие. До тех пор, пока люди не осознают, что это они управляют своими делами на месте, и что никакой дядя на голубом вертолете не прилетит и не будет решать их проблемы местного значения, ничего не сдвинется. У нас и сейчас люди сразу пишут письма Владимиру Владимировичу, что у них три дня не горит лампочка в подъезде. И это не смешно, а грустно. Нет осознания, что люди, живущие в конкретном поселении, сами ответственны за свою жизнь. Общественное самосознание должно заключаться еще и в том, чтобы местную власть контролировать. Я всегда говорю: мы для чего депутатов выбираем? Для галочки? Если вам не нравится, как работает исполнительная власть, если она не реагирует на ваши запросы, то вы можете и обязаны ее менять, и призвать ее к ответу. Наши люди сегодня абсолютно не обладают базовой информацией ни по правам, которые у них есть, ни по обязанностям. Человек сам ответственен за свою жизнь, семью и за то, какой порядок вокруг него. Вот если это чувство появится – будет и местное самоуправление. - Вячеслав Михайлович, на вашем уровне чувствуется, что сегодня растет активность населения? - Конечно! И хочу сказать, что эффективность работы власти для меня - может, это парадокс - стала, в том числе, измеряться количеством жалоб и обращений. Чем больше жалоб и обращений, тем больше осознание того, что система работает, проблемы решаются. Мы с мэрами на последней планерке обсуждали: мы что, хуже стали работать? Проанализировали и поняли, что наоборот. Когда люди стали понимать, что есть реакция на их обращения, то они стали активнее обращаться, вносить свои предложения.

Написать комментарий 0 комментариев

Рейтинг@Mail.ru