15:09 | 12.05.2016 г. | Ystav.com

Александр Невзоров: "Бессмертный полк" - это ходячее кладбище

Публицист Александр Невзоров в эфире радиостанции "Эхо Москвы" сравнил Всероссийскую акцию "Бессмертный полк" с древним культом мертвых - Ходячим кладбищем

А. Венедиктов
― Вопрос очень простой: Александр Глебович, вы ходили на акцию «Бессмертный полк» с портретом деда?

А. Невзоров
― Нет, я не ходил.

А. Венедиктов
― Почему?

А. Невзоров
― Я не хожу ни на какие акции вообще. Потому что я абсолютно стороннее лицо без роду и без племени. Это первое.

Во-вторых, я понимаю, что накал ощущений, накал страстей, накал переживаний по этому поводу исключает какое бы то ни было мое участие. Я ведь холодный сторонний наблюдатель. И я могу только дать, скажем так, некоторую справочку, чтобы было понятно, что это не сегодняшнее какое-то изобретение, что в этом нет никакого ноу-хау, и что еще римляне придумывали в дни своих праздников – праздник назывался Лемуралия, это были дни мертвых, у них это называлось cimitero mobile – то есть, ходячее кладбище. Они несли личные вещи, какие-то изображения, какие-то обрывки одежд того, кого они считали героем, и такая вот толпа двигалась по Риму.

А. Венедиктов
― Значит, это глубокие традиции, видимо, поскольку они сохранились, видимо, они позитивны?

А. Невзоров
― Они гораздо более глубокие, чем вы думаете, потому что еще глубже и еще интереснее эти традиции выглядят у индейцев хиваро. У них есть такая практика изготовления тсантса. Тсантса – это сушеные головы. И вот племя хиваро как раз тоже устраивало такие шествия, неся сушеные головы или на палках, или в руках, это были прославившие племя люди. И еще дальше, наверное, в этом плане пошли жители Новой Гвинеи, я имею в виду не только конкретно папуасов, но вообще все племена Новой Гвинеи. Они даже устраивали диалоги между этими изображениями мертвых на такого рода парадах.

А. Венедиктов
― Но смотрите, Александр Глебович, это значит, что желание символизировать какие-то важные для себя события в прошлом, в котором принимали участие предки, неважно – индейцев, римлян, россиян – видимо, это естественное желание власти это капитализировать.

А. Невзоров
― Конечно. С учетом того, что всякий культ всегда идет на пользу любой власти и всякий культ делает подданных управляемее, так как есть возможность их внутренне объединить, то вполне естественно, что власть этот культ берется опекать, кстати говоря, и во времена Лемуралии, и даже вожди папуасов, они всегда держали подобного рода культовые проявления под своим строгим надзором.

А. Нарышкин
― Александр Глебович, вот все-таки если представить, что вы идете на эту акцию, вы бы чей портрет взяли? Я просто незнаком с историей вашей семьи, ваших предков.

А. Невзоров
― Значит, так же нелепо это предполагать, как нелепо предполагать меня на сцене Большого театра в пачке Жизели.

А. Нарышкин
― У вас родственники…

А. Невзоров
― Меня меньше всего интересует вопрос родственников, я очень мало придаю значения истории, родственникам. Понимаете, у меня было, как и у вас, как и у всех тех людей, которые ходили на эту акцию, примерно, я полагаю, не меньше 270-ти различных дедушек. Я имею в виду те 270 поколений, которые прошли с того момента, когда история человечества стала фиксироваться. Ну, то есть, со времен шумеров примерно. Каждый из этих дедушек воевал, каждый из этих дедушек, возможно, погиб, и даже абсолютно точно, что погиб, потому что прошло немало времени. Вот эту дискриминацию всех 199-ти дедушек по сравнению с одним дедушкой я не очень понимаю. Поэтому если устраивать «Бессмертные полки» всех, кому мы обязаны своим существованием, то, вероятно, надо было бы вспомнить всех.

В. Дымарский
― Вспомнить – но там нечего нести, понимаете? Фотографий нет.

А. Невзоров
― Почему? Там можно нести… Понимаете, вот я – опять-таки не провоцируйте меня, дорогие мои, я сам же утверждаю, что на эти дни Российская Федерация превращается в секту Победы, и надо быть предельно аккуратным, обращаясь с этими чувствами.

А. Венедиктов
― Но, смотрите, секта как-то расширяется, вот прокурор Крыма госпожа Поклонская не дедушку, портрет, не бабушку несла – икону Николая Второго.

А. Невзоров
― Так может, она его потеряла на Второй мировой войне? Кто же знает-то?

В. Дымарский
― И песенку еще спела…

А. Невзоров
― И, к тому же, там много дичайших подробностей в этом культе сейчас. Но в культах вообще так и полагается. Ведь культ на то и существует, чтобы дать приют, притон, кров самым диким, самым невероятным – с моей точки зрения, абсолютно не навязываю никому, это мое единичное мнение – вот эти все поздние неолитические культы мертвецов, они и должны концентрировать в себе всякую дикость.

В. Дымарский
― А как вы считаете, может быть, это компенсация какого-то комплекса?

А. Невзоров
― Ну, вообще чем более интеллектуально, скажем так, небогат человек, тем больше у него потребность принадлежать к сильной и свирепой стае и ощущать силу и свирепость этой стаи.

В. Дымарский
― Культ силы?

А. Невзоров
― Конечно. Чем меньше он сам собой представляет, тем выше эта потребность.

А. Венедиктов
― Но мне кажется, вот «Бессмертный полк», он скорее индивидуален, это скорее – как кто-то написал недавно – это бунт индивидуальностей, потому что все несли не портреты семерых членов Политбюро, вот эти миллионы вышедшие, и не портреты одного вождя, и не портреты двадцати членов Законодательного собрания Санкт-Петербурга во главе, а несли каждый свое. И это индивидуальность. Это не стая.

А. Невзоров
― Это глубоко коллективное действо, и я бы тоже мог вычислить какие-нибудь неолитические корни и здесь тоже, но вы меня про это пока еще не спрашивали.

В. Дымарский
― А «Бессмертный полк», помимо всего прочего, если уж говорить, о стае – не стае и об индивидуальности, еще меня что смущает, по крайней мере, это то, что вот эти портреты, которые несут люди, они все на 90% сделаны в одном месте, я имею в виду само обрамление.

А. Невзоров
― Меня это все вообще не смущает. Меня смущает другое. Я об этом неоднократно говорил, но, опять-таки, я подчеркиваю, что подхожу как исследователь, я очень дистанцирован от этого всего, для меня скорее удивительно непонимание того, что, вероятно, примерно половина тех людей, которые представлены со своими портретами на этом шествии, погибли по вине бездарности советского сталинского командования. И вот это вот единодушие – это сигнал государству расходовать и дальше жизни так же безответственно, так же подло, так же без оглядки, с такой же омерзительной щедростью, с которой расходовали мясники-генералы сталинской армии во Вторую мировую войну.

А. Венедиктов
― Вы знаете, кроме госпожи Поклонской, которая выделилась и цитировалась даже гораздо больше, чем Владимир Путин с фотографией своего отца, было еще два. Был депутат Госдумы Никонов, который нес портрет своего деда Молотова…

А. Невзоров
― А вы знаете, как его называли? Его всегда называли внук Молотова-Риббентропа. Поэтому удивительно, что портрет был не парным.

А. Венедиктов
― И был еще один ваш питерский господин под названием Стариков, который вышел с портретом Рокоссовского.

А. Невзоров
― Друзья мои, вот я предлагаю этих частностей не обсуждать.

А. Венедиктов
― Почему? Это монстрация. Только другая, с другим знаком.

А. Невзоров
― Совершенно верно, это с другим знаком, это монстрация, это абсолютно коллективное не индивидуальное действо. А я думаю, что успехи государства по способности приватизировать все, идеологически доходное, превратили уже в этом году это действо в абсолютную и непроходимую казенщину. Это, опять-таки, я говорю не в упрек этому действу. Я очень рад тому, что это произошло, потому что у меня есть возможность понаблюдать зарождение культа. Для меня это ценно, важно и интересно.

В. Дымарский
― При этом я бы еще хотел не уходить от праздника 9 мая, и еще один вопрос, не с «Бессмертным полком» уже связанный, а вот с чем. Я вернулся из Москвы, я увидел на МКАДе огромное количество людей, которые продают помимо флагов – там понятно, что это патриотизм и так далее – помимо флагов детскую военную форму. И очень много детей родители одели в детские гимнастерки военные, в пилотки и так далее. Вот как вы к этому относитесь?

А. Невзоров
― Я к этому отношусь, опять-таки, с исследовательским интересом, потому что это, опять-таки, все механизмы культа, мне это очень интересно наблюдать. И я очень благодарен времени, которое предоставило мне возможность быть свидетелем всего.

А. Венедиктов
― Культа чего?

А. Невзоров
― Культа войны, вот как этот культ войны вдруг сейчас снова в который раз вылез на поверхность, и в какие нынче одежды он наряжается. Он может называться как угодно: культ мертвых, культ предков, культ Победы, культ поражения. На самом деле это старинный еще с неолитических, со времен позднего неолита пришедший к нам культ войны. Но я предлагаю вот от всей этой драматической истории отвлечься. 

Написать комментарий 3 комментария

Алексей Пономарев
Алексей Пономарев

Интересно, что при советской власти, когда большинство настоящих фронтовиков были еще живы, День Победы был тихим семейным праздником. Никаких парадов на Красной площади никто не устраивал. Ветераны выпьют сто грамм у Вечного огня, поговорят. Пионеры им гвоздички подарят и все. Парады 9 мая на Красной площади начались после ухода на покой Бориса Ельцина

Ответить

коля
коля

Посмотри в Интернете репортажи с Красной площади во время проведения Военного парада 9 мая, например, эпохи Брежнева.

Ответить

Алексей Пономарев
Алексей Пономарев

При Брежневе 9 мая не было военных парадов на Красной площади. И при Сталине не было. Учи историю. Парады были 7 ноября

Рейтинг@Mail.ru